Imperial Commissar (imperialcommiss) wrote,
Imperial Commissar
imperialcommiss

Categories:

Образ идеального государства у Платона, Аристотеля и Цицерона


Целью государства является благая жизнь.
Аристотель, "Политика".

Благими намерениями вымощена дорога в ад.
Пословица.

Введение

Цицерон в своей работе "О государстве" писал: "Мне же предстоит не установить свои собственные, новые, мною самим придуманные положения, а по памяти воспроизвести беседу между прославленными мудрейшими мужами нашего государства". В свою очередь эти "прославленные мужи": Сципион Африканский, Фил, Лелий и другие – неоднократно прибегают к мудрости древнегреческих философов, ссылаясь на них. Выстраивается как бы длинная цепь рассуждений от Платона и Аристотеля до самого Цицерона, где каждый мыслитель вносит свой вклад, а последующие размышляют с опорой на высказывания предыдущих.

В данной работе мы постараемся придерживаться того же принципа. Попытаемся обозначить основные аспекты, интересующие мыслителей и людей вообще, когда те сталкиваются с вопросами о государстве, воспроизведем ответы философов на эти вопросы и дадим краткий анализ их мнений, сколь позволят нам наши возможности. Следует заранее предупредить, что человечество жило настолько долго, что ничто из сказанного нами здесь не рискует претендовать на оригинальность. Таким образом слова Цицерона, приведенные вначале, объективно отражают сущность работы.

[Spoiler (click to open)]
Форма изложения рассуждений о государстве у Платона, Аристотеля и Цицерона

Как известно, большое складывается из малого, все равно как государство складывается из семей: "общение, состоящее из нескольких семей и имеющее целью обслуживание не кратковременных только потребностей – селение... Общество, состоящее из нескольких селений, есть вполне завершенное государство". Поэтому, прежде чем приступать непосредственно к рассмотрению теории о государстве, остановимся на деталях: например, на способе подачи материала. Это интересно прежде всего потому, что из трех интересующих нас мыслителей каждый избрал свой подход.

Платон пошел по излюбленному пути: он написал трактат "Государство" в форме диалога своего учителя Сократа с иными эллинами: Главконом, Полемархом, Фрасимахом, Кефалом и т.д. Тем самым он добился сразу двух целей. Во-первых, оживил повествование, придав ему оттенок художественности; во-вторых, ввел сразу ряд героев, допустив возможность высказывания не одного, а сразу нескольких мнений. Диалог проходит в форме спора, агона, в течение которого выявляется истина. Так, например, некий Фрасимах – последователь софистов – является противником Сократа, выдвигая релятивистский лозунг: "Справедливость – это то, что пригодно сильнейшему". Сократ же в процессе спора доказывает неверность данного суждения. Подобных примеров у Платона много, но мы ограничимся только этим.

Аристотель писал свою работу "Политика" уже скорее как ответ на платоновское "Государство", а так же как критику на другие проекты государственных устройств и на реально существующие строи. (Следует указать, что под критикой здесь подразумевается исследование с целью выявления не только отрицательных, но и положительных сторон. Например, Аристотель весьма благоприятно отзывается о Карфагенской империи.) Критиковать что-то от чужого лица было бы несколько бесчестно, а потому вполне обоснованно, что философ выбрал именно форму повествования от первого лица. Его главный лозунг: "Возможно ли каждому из них (явлений, государственных устройств и т.д. – примечание) дать научное объяснение".

Путь Цицерона походит на путь Платона. Все опять-таки строится на диалоге, но следует учесть, что у Цицерона помимо беседы появляется такая странная глава, как "Сновидение Сципиона", которая не входит ни в одну из книг, являясь самостоятельной, и одновременно близка к книгам тематически.

Замечательно еще и то, что Цицерон изначально не претендует на абсолютную истинность, чего нельзя сказать о Платоне, а особенно об Аристотеле, излагающих свои идеи в крайне категоричной форме: "территория ДОЛЖНА БЫТЬ труднодоступна для вторжения, но иметь удобные выходы. Сверх того, подобно тому как население ДОЛЖНО БЫТЬ легко обозримо, так легко обозрима ДОЛЖНА БЫТЬ и территория", "ясно, что по природе [граждане] ДОЛЖНЫ БЫТЬ разумными и мужественными" и т.д. Цицерон ограничивается лишь тем, что описывает беседу "прославленных мужей" Рима, при этом оставаясь как бы в тени.

Также заметно, что взгляды основного героя произведения "О государстве" – Сципиона – и автора Цицерона иногда сильно разнятся (к примеру, по отношению к демократии). Платон же, хоть и пишет от лица своего учителя Сократа, выражает явно свои собственные взгляды относительно государственного устройства.

Теперь перекинем мост от приведенных выше рассуждений относительно формы изложения непосредственно к предмету нашей работы – государству. Подобным мостом нам послужит рассмотрение вопроса о том, зачем писались эти трактаты.

Цель, преследовавшаяся Платоном, Аристотелем и Цицероном в процессе написания работ

Понятно, что Аристотель критиковал Платона, а также менее известных мыслителей (Филея Халхидонского, Гипподама Милетского и т.д.). Во многом их работы явились для него импульсом к написанию собственной. Однако что же тогда заставило Платона и иных философов изложить свои идеи относительно государственного устройства? Почему Цицерон по прошествии трех веков вдруг написал диалог "О государстве"?

Ответом на эти вопросы служит изречение Аристотеля: "Намерение отыскать такой государственный строй, который отличался бы от существующих, объясняется не желанием мудрствовать во что бы то ни стало, а тем, что эти существующие ныне устройства не удовлетворяют своему назначению"

Действительно, все три работы: "Государство", "Политика" и "О государстве" – появились во времена смут, когда Греция и Рим переживали тяжелые времена. Именно тогда человеческие умы искали выхода из сложившегося положения. Платон и Аристотель творили в эпоху заката полисной системы, когда были утеряны основные ее идеалы. Своими работами философы пытались отчасти реанимировать отмирающую структуру, отчасти создать что-то новое.

Цицерон написал "О государстве" в то время, когда могучий и грозный Рим, победитель Греции и Карфагена, стоял накануне гражданских войн, когда исчезли идеалы республики, а новые, имперские, еще не успели окрепнуть и войти в силу. Цицерон сам констатирует факт раздробленности населения и шаткости создавшегося положения: "То, чтобы у нас были один сенат и один народ, – осуществимо, и очень огорчительно, если этого нет, а этого действительно нет, мы знаем и пониманием".

Таким образом, ясно, что если философы задумываются о понятии государства, то преследуют они не умозрительные, а вполне конкретные цели. Поэтому и анализировать их работы мы будем прежде всего не как отвлеченные от жизни демагогические высказывания, но как проекты, созданные для вполне конкретного претворения в жизнь. Можно не согласиться с этим, и заявить, что Платон в своей работе "признал нужным и создал государство скорее такое, какого следовало желать, а не такое, на какое можно было бы рассчитывать". Тем не менее, Платон своим диалогом, по нашему убеждению, стремился повлиять на умы сограждан, а значит, хоть и косвенно, провести свои идеи в жизнь, сколь бы невообразимо это не казалось. Подтверждением сказанному служит и то, что Платон трижды бывал на Сицилии, где сотрудничал с тиранами Дионисием Старшим и Младшим и наставлял их с целью создания в Сиракузах модели своего идеального государства. Впрочем, эти попытки потерпели крах.

Понятие о государстве

Существует множество взглядов на понятие о государстве. В "Словаре античности" читаем:

"В качестве органа власти экономически господствующего класса, государство возникло в процессе образования частной собственности. Эта ранняя форма эксплуатации первоначально потребовала таких средств власти, которые смогли бы обеспечить порядок и спокойствие угнетателей".

Однако античные философы полагали иначе. Платон говорил о государстве не как об аппарате подавления, но как о некоем благе. "Когда люди отведали и того и другого, то есть и поступали несправедливо, и страдали от несправедливости, тогда они <..> нашли целесообразным договориться друг с другом, чтобы не творить несправедливости и не страдать от нее. Отсюда взяло свое начало законодательство и взаимный договор".

Таким образом государство не карает, но помогает людям. Платон также отводит много места описанию сословия стражей, то есть тех самым сил, с помощью которых должен обеспечиваться "порядок и спокойствие угнетателей". Тем не менее, солдаты нужны Платону не для борьбы со своими же гражданами, но для защиты от внешних врагов. "Будущий страж нуждается еще вот в чем: мало того, что он яростен – он должен по своей природе еще и стремиться к мудрости". Мудрость дает ему понятие о том, что справедливо, что нет.

Воин сравнивается философом со сторожевой собакой, которая обязательно должна различать своих и чужих. Платон просто уверен, что в идеальном государстве, воспроизведенным на страницах его трактата, невозможны будут волнения и классовые столкновения, которые заставят воинов выступить против своих же сограждан и сражаться с теми, кого они призваны защищать.

Таким образом подлинное государство в понятии Платона настолько идеально, что карательные его функции отходит на второй, если не на третий план, в виду сознательности людей его населяющих.

Аристотель также представлял государство как нечто прекрасное по своей сути. "Целью государства является благая жизнь". Он исходил из того понятия, что человек "существо политическое", стремящееся к общению, а потому государство для него необходимо как воздух. "Всякое государство представляет собой своего рода общение, всякое же общение организуется ради какого-либо блага. Больше других и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения. Это общение и называется государством или общением политическим". Если разобрать данное определение, то мы несколько раз встретим слово "благо", но вообще не найдем упоминания о каком-либо подавлении и угнетении.

Цицерон также придерживался концепции Аристотеля. Это явствует из его определения: "Государство есть достояние народа, а народ не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собой согласием в области права и общностью интересов. Первой причиной для такого соединения людей является не столько их слабость, сколько, так сказать, врожденная потребность жить вместе (т.е. общаться – прим.)". Если мы говорим об общности интересов и согласии, то не о каких мятежах не может быть и речи.

Следует отметить, что античные философы все же понимали, что иногда государство может служить для власть имущих средством подавления власть неимущих. Однако они полагали, что это присуще не первозданным моделям государственных устройств, но иногда получается в процессе их развития, когда монархия, аристократия и демократия извращаются и становятся тиранией, олигархией и анархией.

Платон, Аристотель и Цицерон, жившие во времена тяжелых кризисов власти, наступавших после периодов расцвета, были склонны рассматривать извращенное устройство не как сущность государства, но как ее искажение. Изначально государство для них являлось справедливым и служило не как машина закрепощения, но как нечто, дающее благо всем гражданам.

Граждане государства

Здесь мы подходим к другому не менее важному понятию – гражданин. Оно неразрывно связано с понятием о государстве, ибо "государством мы и называем совокупность <..> граждан".

"Мы считаем гражданами тех, кто участвует в суде и в народном собрании", – продолжает Аристотель. Отметим сразу, что гражданин и человек, проживающий в государстве, – часто не одно и тоже. В стране может присутствовать большое количество иноземцев, или, как их звали в Древней Греции, метеков. Несмотря на то, что понятие "метек" зачастую ассоциируется с киниками, в частности с Диогеном, жившим в бочке, метеки могли ремеслиничать, даже приобретать частную собственность и заниматься ростовщичеством. Многие из них становились состоятельными людьми. И всё же они не могли уравняться в правах с гражданами полиса, ибо даже богатство не давало им прав участвовать в управлении государством. Они все равно чувствовали себя изгоями.

Греческие полисы кичились своим демократическим устройством или политией, где все равны на том основании, что все граждане могли попеременно становиться стратегами или иными должностными лицами и поочередно управлять страной. На метеков этот основной демократический принцип не распространялся. Граждане, даже попадая в денежную зависимость от метеков, все равно не желали пускать в свою устоявшуюся общину новых людей и делали это крайне редко в порядке исключения. Лишь в позднейший период, как раз когда жили Платон и Аристотель, потребность государства в финансовых вспоможениях стала столь значительной, что начала внедряться практика выдачи гражданства за определенную плату.

В этом Аристотель видел зло. Возможно поэтому у него появляется столь странная оценка ремесленников (которые многие были метеками): "Ремесленники не принадлежат к гражданам, как и вообще всякий другой слой населения, деятельность которого направленная не на служение добродетели".

Тогда мы зададим вопрос: что же такое служение добродетели? И мы можем предположить, что в понимании Аристотеля это занятие политикой и войной: "Нужно заботу о военных делах считать прекрасной". Тем не менее, вряд ли будет верно утверждать, что государство (совокупность граждан, по Аристотелю), в котором не останется ни плотников, ни каменщиков, ни гончаров, ни ткачей, но будут одни солдаты во главе с правителями, будет являться настоящим государством. Оно превратится в войско на марше.

Ремесленники, а также землепашцы, с которыми Аристотель обошелся дурно, вычеркнув из списка граждан, будут похожи на обоз, сопровождающий это войско. Известно, что Аристотель был во многом сторонником спартанской системы государственного устройства; однако все равно, по мнению автора, отождествлять государство с армией, а армию с государством ошибочно, а урезание прав ремесленников и землепашцев в пользу воинов выглядит неприкрытой военщиной. Скорее гражданами должны являться и те, и другие, то есть и те, кто защищает государство, и те, кто работает на его благо и обеспечивает защитников необходимым.

Говоря о ремесленниках, мы упомянули о плачевном положении земледельцев в идеальном государстве Аристотеля, но еще не сказали, в чем именно заключаются их тяготы. "Лучше всего, чтобы землепашцы были рабами. Они, однако, не должны принадлежать к одной народности (должны быть разобщенными метеками – прим.) и не должны обладать горячим темпераментом; именно при таких условиях они окажутся полезными для работы и нечего будет опасаться с их стороны каких-либо попыток к возмущению". Аристотель по-прежнему не говорит о карательных функциях государства. Мятежей в нем не будет просто потому, что его граждане, низведенные на положение рабов, "не должны обладать горячим темпераментом".

Однако это, с нашей точки зрения, во-первых, недостижимо; во-вторых, природа подобного желания поражает своим чудовищнейшим тиранизмом. Это – мечта любого тирана, против которых так выступал сам Аристотель. Мечта тирана – царствовать среди рабов, которые находятся под таким большим идеологическим гнетом, что уподобляются овцам, неспособным мыслить и сознавать свое тягчайшее и несправедливейшее положение.

Аристотель, осуждая Платона, писал: "Отнимая у стражей блаженство, он утверждает, что обязанность законодателя – сделать все государство в его целом счастливым. Но невозможно сделать все государство счастливым, если большинство его частей или хотя бы некоторые не будут наслаждаться счастьем". В данном случае Аристотель вступился за ядро своего государства-войска – за воинов. При этом он совершенно забыл, как обошелся с теми, кто кормит страну.

Хотя, во-первых, ремесленников и земледельцев всегда гораздо больше, чем солдат, а, во-вторых, они полезнее. Дабы доказать последнее утверждение, нам надо представить два государства, в одном из которых нет ни одного солдата, в другом – ни одного землепашца и ремесленника. Конечно, первое государство, став легкой добычей для соседей, будет вскоре завоевано. Второе же погибнет вообще, ибо воины умрут от голода. Можно предположить, что они совершат набег на своих соседей и добудут необходимое, но это невозможно. Войско, лишенное хорошо налаженной системы поставки продовольствия, окажется неспособным вести войну и будет разгромлено. Граждане второго государства, где не будет ни одного производителя, но одни воины, в конце концов сдадутся на милость победителя и станут его рабами, только бы он накормил их.

Мы рискнем высказать предположение, что в отношении Аристотеля к ремесленникам и землепашцам в полной мере проявился тиранизм его натуры. Данное явление отражено у Платона: "Какой-то страшный, беззаконный и дикий вид желаний таится внутри каждого человека, даже в тех из нас, которые кажутся вполне умеренными". Оправдываясь, Аристотель пишет, что "быть рабами и полезно, и справедливо" на основе того, что рабы по природе своей предназначены для подчинения – "у них отсутствует элемент, предназначенный по природе своей к властвованию". Однако все это кажется надуманным, ибо известно, что большинство рабов, даже преданные своим господам, согласились бы стать вольноотпущенниками, если бы им представилась такая возможность. Еще абсурднее выглядят рассуждения Аристотеля относительно того, что у свободных людей и у рабов даже тела должны быть различны по строению. Ребенку ясно, что это не так.

Коль скоро мы упомянули Платона, рассмотрим взгляды этого философа. Мы вынесли впечатление, что они сильно отличаются от взглядов Аристотеля. У Платона "государство возникает, когда каждый из нас (людей – прим.) не может удовлетворить сам себя, но нуждается еще во многом; его создают наши потребности". Чтобы наилучшим образом удовлетворить эти потребности, людям необходимо работать как можно продуктивнее.

Способ добиться наибольшей отдачи Платон видит в том, чтобы каждый выполнял ту работу, к которой более всего предназначен от природы. Таким образом гражданин в идеальном государстве Платона получает одно существенное качество: он должен "выполнять одну какую-нибудь работу соответственно своим природным задаткам, и притом вовремя, не отвлекаясь на другие заботы". Подумав, мы заключили, что данное положение гражданина начисто отметает принцип Аристотеля, положенный в понятие гражданства и равенства: принцип, по которому каждый гражданин может стать правителем, решать дела в суде и т.д.

Ибо если гражданин, являясь землепашцем, ремесленником или даже воином, будет заниматься указанными вещами, это значит, что он отвлекается от своей основной задачи: обрабатывать землю, производить вещи или охранять страну. Позиция Платона относительно понятия "гражданин" характерна скорее не для демократического общества, но опять-таки для общества тоталитарного, где каждый раз и навсегда знает свое место и работает на благо машины государства. Спокойствие и бесперебойная работа этого механизма действует на сознательности и беспрекословной исполнительности граждан.

Дабы уяснить взгляды Цицерона, мы приведем, во-первых, те его слова, которые мы уже упоминали: "Государство есть достояние народа, а народ не любое объединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов". Мы могли бы привести тот факт, что почти всегда круг интересов различных слоев общества или даже различных групп людей в одном слое не совпадают и тем не менее они продолжают называть себя гражданами одного и того же государства.

Однако, делая ставку на то, что Цицерон писал прежде всего о хорошем, устойчивом государстве, мы закроем на это глаза. Вместо того приведем еще одну цитату из трактата "О государстве": "Право, установленное законом, одинаково для всех". Это значит, что кроме того граждане в понятии Цицерона должны быть равны, и, в отличие от Аристотеля, у которого граждане также являются равными, но крайне немногочисленными, здесь их число весьма велико. Это, по нашему мнению, выгодно отличает Цицерона от его греческого предшественника. Главной же добродетелью цицероновского гражданина считается доблесть.

В самом начале своей работы он пишет: "Природа наделила человека столь великим стремлением поступать доблестно и столь великой склонностью служить общему благу, что сила эта одерживала верх над всеми приманками наслаждений и досуга".

Здесь мы перейдем от непосредственного понятия "гражданин" к тому, какое из государственных устройств предпочитают рассматриваемые нами философы.

Идеальный государственный строй

Понятие идеального государственного строя весьма условно, ибо все заключает в себе как положительные, так и отрицательные стороны. Реально не существовало ни одной вещи, которая бы всем понравилась или не понравилась бы никому. Мы не будем развивать данное суждение, но пока просто скажем, что идеальный государственный строй в понятии Платона, Аристотеля и Цицерона – это лишь то политическое устройство, к которому они тяготеют более всего в силу своих субъективных черт.

Исходя из выводов предыдущей главы, мы можем заявить, что идеальный строй в понятии Платона явно не демократический, ибо философ выступает за строгое прикрепление человека к одному роду занятий, а следовательно отвергает возможность демократических выборов, когда человек из народа может неожиданно стать стратегом, консулом и т.д. Для идеального государства Платона характерна скорее царская власть, при которой царь – "совершенный страж" и философ. Будучи философом, правитель знает мудрость – "такое знание, что с его помощью можно решать не мелкие, а общегосударственные вопросы, наилучшим образом руководя внутренними и внешними отношениями".

Платон также заявляет: "Пока в государствах не будут царствовать философы, либо нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать и это не сольется воедино – государственная власть и философия, <..> до тех пор государствам не избавиться от зол".

Платон пытался провести свои идеи в жизнь. Находясь на Сицилии, он старался привить тамошним тиранам любовь к философии, но и Дионисий Старший, и его сын Дионсий Младший, являясь при этом людьми образованными, умными и настроенными по отношению к Платону дружелюбно, все же четко разделяли философию и политику. О том, что мешало им "избавиться от зол", мы поговорим в главе "Справедливость и благоразумие". Сейчас же остается подытожить, что идеальный строй для Платона заключается в царской власти. Демократия у него стоит на предпоследнем месте от худшего государственного строя – тирании.

Многим покажется это парадоксальным, ибо именно к демократии с ее принципами равенства и свободы стремятся и стремились большинство людей и государств. Однако мы ответим на это уместное недоумение словами других философов: Цицерона и Аристотеля. "Простой народ, являясь монархом, стремится и управлять по-монаршьему и становится деспотом. <..> И крайняя демократия, и тирания поступают деспотически с лучшими гражданами"; "если народ применил насилие к справедливому царю или лишил его власти, или даже отведал крови оптиматов и подчинил своему произволу все государство, не думай, Лелий, что найдется море или пламя, успокоить которое, при всей его мощности труднее, чем усмирить толпу. <..> Таким образом величайшая свобода порождает тиранию или несправедливейшее и тяжелейшее рабство".

Иными словами, одна крайность дает другую. Правление большинства приводит к тому, что у власти стоят далеко не философы, что все становится вседозволенным, начинается произвол и анархия, и уже на этой почве начинает прогрессировать тирания. При этом тирания может выражаться в совершенно различных видах: диктатура пролетариата, диктатура конкретных людей, вознесенных на гребне анархической волны и т.д.

От Платона мы позволим себе перейти сразу к Цицерону, оставив пока Аристотеля в стороне.

Прежде чем высказывать свое мнение по вопросу идеального устройства, Цицерон описывает три основных строя, которые мы встречаем еще у Платона и Аристотеля: царскую власть, аристократию, политию (демократию). Однако, в отличие от Аристотеля, полагавшего, что данные государственные устройства по сути совершенны, но иногда могут иметь уродливые формы в виде тирании, олигархии и анархии – в отличие от Аристотеля, Цицерон вообще был не склонен считать царскую власть, аристократию и демократию совершенными. В каждой из них он видел какую-нибудь червоточину, поэтому его проект о создании идеального государства сводится к совмещению всех трех устройств. При этом необходимо было отбросить все негативные черты каждого из них, но оставить лишь положительные.

На основе подобной интеграции монархии, аристократии и демократии должен был появиться четвертый, наиболее совершенный государственный строй. Вопрос об идеальности данного строя мы считаем спорным, но следует отметить, что мысль Цицерона верна с той точки зрения, что монархия, аристократия и демократия никогда не существуют в жизни в своем чистом виде. Для доказательства мы приведем два примера. Царь – просто человек. Он не в состоянии править один, сколь бы силен ни был. Ему нужны помощники, он обязан опираться на определенные слои населения: войско, богачей и т.д. А это приводит к тому, что при царской власти всегда существует аристократия. Вторым примером может послужить то, что при демократии народ все равно выбирает достойнейших из своей среды для того, чтобы те в течение некоторого срока управляли государством. Несмотря на то, что мы говорим о власти народа, на деле власть сосредоточена лишь в руках малой группы людей. Таким образом мы приходим к выводу, что единственно возможным на практике государственным строем является аристократия (олигархия) с уклоном либо в сторону монархии, либо в сторону демократии, либо вообще без всякого уклона. Тогда это аристократия в чистом виде.

Касательно непосредственно Цицерона, то в работе "О государстве" он пишет о приоритете аристократии с уклоном к царской, но не к демократической власти. Здесь мы наталкиваемся на противоречие. Ведь известно, что Цицерон боролся с Катилиной и Цезарем, видя в них будущих императоров. Цицерон-оратор и Цицерон-политик неоднократно выступал за республиканские, демократические принципы. И вдруг он пишет о том, что царская власть предпочтительнее. Поразмыслив, мы нашли два способа объяснить данное несоответсвие.

Во-первых, Цицерон с самого начала писал, что в своей работе "О государстве" прежде всего излагает не собственные взгляды, но воззрения известных римских мужей. В частности речь о пользе монархии принадлежит Сципиону Африканскому. Во-вторых, Цицерон мог подразумевать под царской властью не именно монархию, но республиканский строй, во главе которого стоит консул, цензор или иное должностное лицо, по влиятельности своей схожее с царем.

Заканчивая этот длинный ряд измышлений, мы приведем цитату из самого философа, ибо никто не охарактеризует идеальный государственный строй в понимании Цицерона, лучше него самого. "Из трех указанных вначале видов государственного устройства (монархии, аристократии, демократии – прим.), по моему мнению, самым лучшим является царская власть, но самое царскую власть превзойдет такая, которая будет образована путем равномерного смешения трех наилучших видов государственного устройства". Если относительно первой части этого суждения взгляды Платона и Цицерона совпадают полностью, то во второй римский мыслитель уходит дальше. Платон не говорил о том, что смешение трех властей есть нечто лучшее, нежели государственный строй во главе с царем-философом.

Аристотель в данном вопросе являет собой образ человека, который говорит одно, а делает иное. Это проистекает из его определения понятия гражданин. Аристотель единственный из трех философов утверждал, что царская власть хуже демократии: "То положение, чтобы верховная власть находилась в руках большинства, нежели меньшинства, хотя бы состоящего из наилучших, может считаться, по-видимому, удовлетворительным решение вопроса".

Из приведенных выше доводов Платона, Цицерона и самого Аристотеля против демократии, которая может довести до всеобщего разгула, анархии и даже тирании, мы можем сделать вывод, что данное мнение крайне оспоримо. Кроме того, из наших умозаключений относительно того, что на практике существует лишь власть группы людей, только с уклоном либо в сторону монархии, либо демократии, получается, что власть большинства – утопия.

Однако, в отличие от Платона, представившего настоящий утопический проект государственного устройства, Аристотель не был склонен к чрезмерной идеализации. Он, действительно, говорил о такой недостижимой вещи, как власть большинства, но что такое для него это большинство? Так ли оно велико? Ясно, что под большинством понимается большинство граждан, а не жителей государства вообще. Опираясь же на полученные нами в предыдущей главе выводы, мы заявляем, что в своем идеальном государстве Аристотель подразумевает под гражданами только воинов, чиновников и, возможно, деятелей искусства, стоящих выше обычных ремесленников. Выходит, что от общего количества населения в государстве Аристотеля гражданами являются 10-12% жителей. Конечно, в таком случае нам представляется вполне реальным добиться власти для данного "большинства". Тем более в любом обществе понятие воин и чиновник сами по себе означают, что данный человек состоит на службе у государства и имеет хоть минимальную, но власть над теми, кто к государству относится лишь как рядовой гражданин.

Получается, что изречение Аристотеля о власти большинства, которое изначально может показаться вполне демократичным, в контексте всего трактата является по сути своей опять-таки высказываением в пользу если не царской, то, по крайней мере, аристократической власти.

В плане замечания мы можем также отметить, что Аристотель, также как и Цицерон, говорил о необходимости смешивать все государственные устройства: "Правильнее утверждение тех, кто смешивает несколько видов (устройства – прим.), потому что тот государственный строй, который состоит из многих видов, действительно является наилучшим". О суждении подобного рода мы уже упоминали, когда рассматривали взгляды Цицерона, а потому здесь не будем долго останавливаться на нем.

Теперь мы в состоянии подвести итог относительно данного вопроса. Мы имеем то, что ни один из трех рассматриваемых нами философов не считал демократию идеальным строем. Двое из них высказываются за приоритет мудрой царской власти, а третий – за аристократию.

Мы также доказали, что единственным подлинно возможным в жизни строем является именно аристократия. Всех философов объединяет то, что они даруют власть наиболее достойному меньшинству, исходя из принципа, выраженного Цицероном: "Если свободный народ выберет людей, чтобы вверить им себя, – а выберет он, если только заботится о своем благе, только наилучших людей, – то благо государства несомненно". Эти мудрейшие выборные мужи должны будут править столь справедливо, что нигде не будет никаких волнений и недовольств. На этом основаны взгляды всех философов на идеальный государственный строй.

Тогда мы поставим вопрос: чем отличаются обычные, существующие повсеместно устройства от совершенных? Мы же, исходя из всего вышесказанного, и ответим, что по своей структуре – ничем. Единственное различие состоит в том, что в несовершенном государстве правят люди ничем не выделяющиеся из среды им подвластных, а иногда даже и худшие; а в идеальном государстве у власти стоят наилучшие.

Получается, что самое главное в государстве – это личность правителя. Тогда у нас возникает еще один вопрос. Как связаны между собой властители и законы? Мы считаем, равно как и философы античности, что отбросить такую важную категорию, как закон, остановив свое внимание лишь на правителе, было бы опрометчиво и даже ошибочно. Поэтому следующая наша глава и будет посвещена рассмотрению данного вопроса.

Окончание.
Tags: Философия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments